22 июня 1941 года в моей памяти

Спорков Николай Егорович, 1928 г.р.

п. Парфино, Новгородская область

«Объявления о ней мы не слышали, так как радио не работало, но то, что война началась – знали»

Спорков Николай Егорович родился 2 апреля 1928 года в деревне Турно. «Когда началась война, - вспоминает Николай Егорович, - мне было 13 лет. Объявления о ней мы не слышали, так как радио не работало, но то, что война началась – знали. Вскоре поселок Пола стали бомбить самолеты. На станции были взорваны три эшелона с боеприпасами и продовольствием. От поселка осталась только одна улица Сенная (сейчас это улица имени братьев Ивановых) и несколько домов на нынешней Советской улице. Во время бомбежек до деревни Турно долетали доски и колесные пары от вагонов. Рельсы на станции были все изуродованы и скручены.
Мы с пацанами были в Поле, когда в поселке появились немцы. Когда подходили к железной дороге, то увидели солдат в незнакомой форме. Они бежали, низко согнувшись, и не стреляли. Испугавшись, мы побежали в первый попавшийся дом и зарылись в навоз. Неподалеку от нас залег немецкий пулеметчик и стрелял в сторону Полы, а когда он ушел, мы встали и пошли домой в Турно.
Немцы и здесь уже хозяйничали: ловили кур, отрывали им ногой головы, велели щипать и готовить еду; пчел они заливали водой, чтобы достать мед. Мы успели спрятать только гусей. Затем немцы раскинули кухню, привели и зарезали корову. Вечером началась перестрелка: автоматная стрельба и пулеметный огонь. Жители прятались в окопах».

Старкова Пелагея Ивановна, 1931 г.р.

«Мой отец был коммунист, работал председателем сельского совета, он то и узнал первым, что началась война»

«Когда началась война, мне было 10 лет. Жили мы в селе Пожня Сумской области, в семье у нас было 9 детей. Мой отец был коммунист, работал председателем сельского совета, он и узнал первым, что началась война, и в числе первых ушёл на фронт. Прошёл всю войну, был командир взвода, погиб в апреле 1945 года. Помню его письма с фронта, которые начинались так: «Здравствуйте, моя любимая жена Екатерина Ивановна и мои дорогие деточки…» . Мама хранила письма отца всю свою жизнь.
Я видела, как немецкие самолёты, сбрасывали бомбы на село, население пряталось в погребах. После таких налётов, было много жертв. Соседке и её маленькой дочке оторвало ноги, они истошно кричали – подошёл немец, намазал жёлтой мазью под носом и они скончались. Я видела, как плакал немецкий офицер, когда ему пришла похоронка на жену и сына, и он сказал слова: «Гитлер, капут!». Я видела, как немецкие солдаты, беспощадно губили ни в чём не повинных людей. Выгоняли всех из хат, выстраивали в ряд и считали: айн, цвайн, драйн… десятого расстреливали.......»

Степанова Людмила Ивановна, 1931 г.р.

г. Малая Вишера, Новгородская область

«Помню, что однажды муж тёти, Борис Иванович, пришёл со службы и унёс приёмник, сказав, что нужно сдать, а нам велел собраться и утренним поездом уехать в Малую Вишеру...»

«Когда началась война, мне шёл десятый год, успела окончить только два класса транспортной школы №23 (теперь школа №2) и находилась в это время в Ленинграде у тёти Клавы, маминой сестры. Она была замужем за военным и жили они в военном городке на Лермонтовском проспекте. У них была двухлетняя дочь Галочка, с которой я очень любила проводить время. Помню, что однажды муж тёти, Борис Иванович, пришёл со службы и унёс приёмник, сказав, что нужно сдать, а нам велел собраться и утренним поездом уехать в Малую Вишеру. В Вишере вскоре начались бомбежки. Прятались мы сначала в ручьях между картофельными грядками, потом после объявления тревоги убегали в окопы. Жили мы тогда на улице Железнодорожный домострой в доме №5, бомбоубежище было за нашим и домом №4, в кустах.
Очень хорошо запомнился случай, когда я впервые увидела немецкий самолет. В самом начале войны мы играли в нашем доме на веранде, услышали гул самолета, подбежали к окнам, надеясь, что это наш, но потом очень испугались, увидев чёрный крест на самолёте и летчика, который погрозил нам кулаком в чёрной перчатке. Самолет летел очень низко, и мы успели его рассмотреть. Забили зенитки, которые находились за Боровой улицей, где стояла зенитная часть, и он улетел, не бомбил в этот раз.
Мой отец, Романов Иван Константинович, работал машинистом в паровозном депо, водил воинские эшелоны и составы с грузом к линия фронта. Мы очень за него переживали — немцы нещадно бомбили железнодорожный транспорт.
Мама как могла, прятала нас с братом во время налета самолетов. Брату было шесть лет.
Помнится, как мы и ещё две семьи машинистов, с которыми мы дружили, после объявления воздушной тревоги уходили с ночевкой в лес, за Веселую горку. Было очень страшно, всю ночь гудели самолеты, слышны были взрывы где-то и в городе и в районе станции.
Уходили и в деревню Лановщино, шли туда пешком, хотелось пить, воды по пути не было, брат плакал. Потом увидели немного воды в следах, оставленных копытами коров после ночного дождя, попили этой воды через марлю.
Потом мы с братом часто вспоминали, как пили воду с коровьего копыта. Незадолго до вступления немцев в Вишеру, началась эвакуация семей железнодорожников, поехали и мы, все три семьи, а отцы наши должны были пока работать на транспорте. Поехали мы пока к знакомым в Ярославскую область: станция Родионово, деревня Рогозино. Это было в начале августа 1941 года. Ехали в теплушке (товарный вагон с печуркой), по пути наш состав не раз подвергался бомбежкам.
Не доезжая до станции Сонково, нас попросили покинуть вагон и идти переночевать в городе, потому что ожидался налет. Но в городе уже был объявлен комендантский час, и никто нас ночевать не пускал. Вернулись опять на станцию, там переждали бомбежку, а утром – опять в свои теплушки. В деревне Рогозино нас поселили в один из пустующих домов. Жили вместе все три семьи, в каждой по двое детей. Было холодно и голодно, мама ходила в другие деревни, меняла кое-какие наши вещи на продукты, чтобы нас покормить. В доме посредине была огромная русская печь, в которой даже мылись, так как бани в деревне не было. Там не было лесов, местное население топило печи кустарником, из которого делались небольшие вязанки, вроде наших голиков, только покороче. Однажды, когда мы мылись, в печи загорелась солома, на которой сидели, мама едва успела нас вытащить. В селе Воскресенском, в трех километрах от нас, была баня, но и она работала редко.
Когда немцы стали подступать к Малой Вишере, эвакуироваться пришлось большинству жителей, в том числе и нашим отцам, машинистам. Состав с эвакуированными направился в город Пермь, мы тоже поехали туда, чтобы быть всем вместе, но Пермь нас не приняла, там уже негде было размещать людей. Прожили несколько дней в вагонах на путях. Потом нас направили в Кировскую область на станцию Зуевка, там наши отцы пока не работали, а мы так и жили в теплушках на нарах. Помню хорошо, что папа приносил нам из рабочей столовой кашу из немолотой и недоваренной пшеницы, которая плохо усваивалась в желудках. Хлеб был на вес золота, нам все время хотелось есть. Так мы и жили там, пока не освободили Вишеру, и отцы наши должны были вернуться в свое депо на работу. А нас высадили опять на станции Родионово, в Вишере было еще не спокойно, а сами поехали домой. Поселились мы опять в том же доме, что и до отъезда, так и жили все три семьи. Я немного поучилась в 3-ем классе, ходила в село Воскресенское за 3 километра. В начале 1942 года наша семья вернулась в Вишеру. Мы знали, что наша квартира пострадала, вещи были утрачены, папа ночевал то у знакомых, то в теплушках депо.
Мама решила пробираться домой. А как доехать? Пассажирские поезда не ходили, мы просились в воинские эшелоны, но туда не всегда пускали. Еще стояли холода, а нам приходилось ехать и на тормозе, то есть на площадке между вагонами, или в конце состава. Однако потом нас взяли в один из воинских составов, военные сжалились и пустили нас в вагон, так мы проехали половину пути, не миновали нас и бомбежки. Составы шли очень медленно с частыми и длительными остановками. На одном из разъездов был налет немецких самолетов на состав, в котором мы ехали. После команды «всем покинуть вагоны» все бросились через канаву по глубокому снегу в кустарник, леса не было, только кусты, а самолет, пролетев от паровоза до конца состава, строчил из пулемета по бегущим по снегу людям.
Бежали и мы, мама тащила брата за руку, я за ними. Было такое ощущение, что вот-вот пуля вопьётся мне куда-нибудь. Самолет летел низко, видны были лица фашистов. С нами ехала ещё пожилая женщина тетя Женя, так она стала забрасывать себя снегом для маскировки. Кусты были невысокие и до половины в снегу, так что укрыться было негде. В общем, натерпелись страху, но, слава богу, остались живы. Были, конечно, пострадавшие, в первую очередь, кто-то из паровозной бригады. С горем пополам добрались до Вишеры, жилья не было. Мама ходила по начальству, хлопотала. Потом дали нам комнату на Железнодорожном домострое в доме №10, на втором этаже.
В эти военные годы нас часто отвлекали от учебы на разные работы для помощи фронту: чистили от снега железнодорожные пути в снежные зимы, осенью собирали на болоте клюкву для военного госпиталя. Хорошо помню, что были мы в деревне Дора, жили там неделями, собирая клюкву. Обуви нормальной, чтобы ходить на болото, ни у кого не было, приходили все мокрые, за ночь подсушивали у хозяйкиной печки и снова шли на болото. Потом у меня болели ноги, было что-то вроде ревматизма.
Готовили на фронт посылки, посылали бойцам носки, кисеты, связанные и вышитые своими руками. Учила нас рукоделию наша школьная библиотекарша – Лаврентьева Лидия Федоровна (в девичестве Котова). Мой кисет достался сержанту Злобину, который потом прислал мне открытку с Волховского фронта, обещал обязательно по возможности, побывать в Вишере и поблагодарить нас лично за посылку, но потом больше вестей не было, возможно, он погиб.
Ко дню Победы мне шел уже четырнадцатый год. Трудно описать, как радовались все, узнав об окончании войны, люди пели и плясали прямо на улицах, играли гармонисты.
Я до сих пор удивляюсь тому, как нам детям удалось пережить эту страшную войну, ведь нам столько пришлось пережить, наравне со взрослыми. Не дай бог нашим детям, внукам и правнукам испытать то, что выпало на нашу долю».

Тимофеева Лидия Ивановна, 1933

д. Дунаево, Холмский район

«Это осталось в моей памяти на всю жизнь — то, как отец уходил на фронт...»

До войны Лидия Ивановна проживала в деревне Галибино Калининской области. «О том, что началась война, я узнала, когда отца взяли на фронт. Это осталось в моей памяти на всю жизнь — то, как отец уходил на фронт. Мы с бабушкой бежали и махали ему платочком. Больше я его не видела, он погиб... Потом мы с бабушкой убирали сено и увидели разведгруппу – им нужна была информация, есть ли здесь немцы. Буквально на следующий день мы увидели как из-за леса выезжают большие машины и мотоциклы и услышали говор похожий на собачий лай.
Потом они ходили по дворам забирали живность, ловили кур. У нас хотели отобрать поросёнка, но бабушка вывела на крыльцо всех шестерых детей и сказала, что мы все умрём от голода. Поросенка нам оставили....
У нас была прифронтовая зона, и поэтому население выселили в лес. Жили в полуразрушенном сарае, питались грибами и ягодами. Поздней осенью вернулись домой. Первый раз партизан я увидела зимой, с тех пор они всегда представлялись мне людьми в белых маскхалатах. В 1942 году нашу территорию освободили. Пришла наша Армия и женщины ходили расчищать дорогу для военной техники».

Тузов Василий Васильевич, 1927 г.р.

г. Боровичи, Новгородская область

«Вечером, около 9 часов прибегает с улицы сестра и говорит, что началась война с немцами»

22 июня был теплый и солнечный день. В этот день с утра до вечера мы с отцом на колхозном поле пололи морковь. Никаких предчувствий о какой-либо беде не было. И вот вечером, около 9 часов прибегает с улицы сестра и говорит, что началась война с немцами. Конечно, мне было тогда 14 лет и я ещё не воспринял это, как что-то серьёзное, хотя до этого шёл разговор в народе о нападении немцев на нашу страну. По рассказам матери, зимой 1941 года она видела из окна дома ночью северное сияние, это было впервые. Мать говорила, что это будет какое-то несчастье в жизни людей. А за две недели до начала войны прошёл сильный ураган по лесу. Столько поломало деревьев на большой площади! И опять её слова, что это несчастье погубит столько людей.
Четыре или пять дней спустя мой старший брат (1923 г.р.) был отправлен на фронт, сначала в Саратовскую область для обучения на три месяца, а в сентябре он написал, что отправляют на передовую. С того письма о нем не было никаких известий. И только в 1944 году пришло извещение о его гибели.

Фёдоров Алексей Фёдорович, 1921 г.р.

д. Погорелово, Пестовский район

«О том, что началась война, сообщил Алексею Федоровичу работник избы-читальни»

Алексей Федорович родился в деревне Погорелово (Пестовского района). Сегодня он — единственный оставшийся в живых ветеран Великой Отечественной войны в родной деревне. День 22 июня навсегда запомнился Алексею Федоровичу. Он со своим дядей крыл крышу дома лучиной. Вдруг стали доноситься крики, плач в деревне. О том, что началась война, сообщил Алексею Федоровичу работник избы-читальни. В июле 1941 г. Алексей Федорович был призван в армию, направлен на Волховский фронт, затем воевал на втором Украинском фронте, попал в плен, оказался в лагере в городе Николаев, затем уздники лагеря были освобождены наступающей армией. Алексей Федорович защищал Одессу, воевал в Австрии и Венгрии. После демобилизации вернулся в родные края.

Фёдоров Николай Фёдорович, 1934 г.р.

д. Наход, Холмский район

«Проснулись оттого, что плакали мать и бабушка...»

В 1941 году Николаю Федоровичу было всего семь лет. Он вспоминает: «Жили мы тогда в деревне Пурыгино Тухомического сельского совета. Помню, мы с братьями спали на печке. Проснулись оттого, что плакали мать и бабушка. Сначала мы с братьями ничего не поняли, а потом нам сказали, что отца забирают на войну.....»

Фёдорова Мария Павловна, 1928 г.р.

г. Боровичи, Новгородская область

«Теперь одна дорога всем - фронт и борьба до победы»

22 июня 1941 года жители нашего дома были возбуждены и встревожены. По радио объявили, что началась война. Войну никто не ждал. Все были уверены, что мы скоро построим коммунизм. Вечером все мужчины нашего дома собрались вместе и с негодованием говорили о подлости Германии, которая без объявления войны напала на Советский Союз. «Теперь одна дорога всем — фронт и борьба до победы», - решили все. Мать сказала: «Нашей младшей дочке только один год. Надо эвакуироваться. Будем ли мы живы? И что будет с теми, кто останется в Боровичах? Всем смерть!». Отец говорил более оптимистично: «Надо выживать и изгнать захватчиков из нашей страны... Справедливость побеждает всегда, но не сразу. Надо проявлять и терпение, и мужество».
Видимо, оптимистическое отношение к жизни влияет положительно на судьбу человека. Мать умерла во время войны. Отец, после тяжёлого ранения на фронте и лечения в госпитале, пожил инвалидом после войны.
Я думаю, что советские люди того времени в большинстве своём были смелыми и свободолюбивыми людьми. Мы знаем биографии героев Великой Отечественной войны. Они без колебания отдали свои жизни за свободу Родины. Поэтому Советский Союз победил в той страшной войне.

Ассоциация региональных библиотечных консорциумов Система ГАРАНТ Ассоциация региональных библиотечных консорциумов. Сводный каталог периодики библиотек России КонсультантПлюс ИРБИС

 Центральные библиотеки субъектов РФ Российская библиотечная ассоциация Электронно-библиотечная система Официальный интернет-портал правовой информации Культура Гранты России-245